ВЛАСОВ Сергей Александрович

ЭКОЛОГИЧЕСКИЙ КОНТЕКСТ СОЦИАЛЬНОЙ МОДЕРНИЗАЦИИ

Специальность 09.00.11 —социальная философия

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени) кандидата философских наук

Москва – I999

Работа выполнена на кафедре философии в Московском государст­венном техническом университете им. Н. Э. Баумана.

С диссершциеЙ можно ознакомиться в библиотеке МГТУ им. Н.Э. Баумана по адресу: 107005, Москва, 2-я Бауманская ул., д.5.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Обусловлена особенностями со­временного социально - политического развития, потребностями непред­взятого исследования общественных процессов, необходимостью разра­ботки новой доктрины общецивилизационного прогресса. Нерв проблемы — обеспечение должного баланса между решениями социально - экономи- ^ ческих вопросов и окружающей средой, удовлетворением жизненно важ- я ных запросов нынешнего положения и созданием предпосылок воспроиз- & водственной деятельности в будущем Мировой опыт реформ свидетельст- а вует. эффективное обновление действительное ги реализуется на стыке < способности найти адекватные ответы на вызовы упрочивающеюся ныне ^ постиндустриального социума и трезво учесть динамику планетарногочи масштаба. ,ш

В период радикальных структурных трансформаций жизни, как нико­гда, важно выработать модель устойчивых отечественных состояний, со- < средоточась на механизмах встройки реформ в циклы, ритмы биосферы Обращение к данной проблематике актуализируется в эпохи острых соци­альных коллизий. В такие моменты ставятся под сомнение привычные схемы межиндившшой коммуникации, деятельностного обмена, ценност­ный остов существования. Само собой раз>меется, что формы и содержа­ния модернизационных программ должны быть сопряжены с государст­венными целями и национальными интересами, но одновременно и с пер­спективной моделью грядущего. Применительно к последнему обособли-вается три группы подходов,

Прогрессиям Изначальная убежденность в непрерывности общест­венной эволюции, цивилизационном росте, который толкуется как объек­тивный неотвратимый процесс движения человечества к совершенству приобщение к истине, счастью (Кондорсе), справедливости, блаюполучию (Годвин), благосостоянию, добродетели (Гиббон); уничтожение нестфавс-д-

ливости, повышение уровня просвещенности, морали, свободы (Дидро, Да-ламбер); развитие науки, материальных условий, морали (Бертло).

Как видно, в трактовках общественного прогресса от французских просветителей, немецких философских классиков до корифеев науки, су-щество его связывается с улучшением существования по индустриальным, гражданским и духовным составляющим. По индустриальной составляю­щей ja счет повышения уровня жизни, перераспределения между рабочим и досуговым временем 0 пользу последнего достигается независимость че­ловечества от слепых, стихийных сил природы, обеспечивается самоосу­ществление. По гражданской составляющей, трансформируя мысль Гегеля, умножается потенциал свободы в перемещении от деспотизма (свобода од-ного) к народному демократизму (свобода всех). По духовной составляю­щей производится самовозвышение человечества до некоторых превосход­ных идеальных состоянии

Подобная линия понятна, но не неуязвима. Не привлекая соображений многочисленных критиков прогрессизма от Мендельсона, Руссо, Жозефа де Местра, философов жизни до Э. Гартмана, Ренувье, Лашелье, Бугру, Буркхардта, акцентируем лишь такие моменты.

1. Базовые ценности — ориентиры, векторы, пружины социального движения Проблема фундаментальных критериев общественного прогрес­са, утрированная Юмом, не имеет универсального решения Причина на­правления хода истории для Боссюэ — божественное провидение, для Ге­геля — сознание свободы. Прогресс и естественный ток жизни для Гюго, Федеричи — синонимы, для Руссо — антонимы. Индукюр прогресса для Спенсера — закон сохранения энергии, для Вундта — нар\шение этого за­кона, сопровождающееся возрастанием духовной энергии н г д.

2. Проблема амбивалентности социального прогресса Идея прогресса как линейного поступательного восхождения человечества к совершенству, до Вольтера, Тюою Кондорсе высказанная янсенистом Николем, уподо­бившим общественный прогресс возрастной эволюции индивида, критики не выдерживает. Не выдерживает по причине обоюдоострости. Нараши^а-

ние индустриализма обернулось тупиками консьюмеризма; достижение не­зависимости от природы привело и фатальной зависимости от нее; наращи­вание свободы повлекло разгул произвола; прогресс духа столкнулся с серьезными издержками изощрения и извращения (беспорядочность, ало­гизм, бессвязность, отсутствие обязательности) Отсюда, дистанцируясь от Руссо, если не смотреть на историю как на всестороннюю деградацию "е-ловечества, то, по крайней мере, учась на примерах, важно проявлять сдержанность, представляя, что цивилизационная состоятельность про-грессизма ниоткуда не вытекает. Тем более перед лицом глобальных про­блем современности.

3. Модель цивилизационного прогресса как всякая классическая мо­дель страдает нечувствительностью к материалу, абстрактной ригори­стичностью. Подразумевается в первую очередь допущение единых для всего человечества темпов исторического движения. Допущение это, надо сказать, крайне сильное, эмпирически неверифицируемое История, как подмечал Шпенглер, одновременно есть становление и ставшее Развитие народов неравномерно. Отставание одних связано с опережением других в том смысле, что консервация развития (ставшее) обеспечивает ускоренный рост (становление).

4. Стандартная классическая модель общественного прогресса не оза­бочивается переходом от идеализации целостного исторического потока к реальной картине национально-государственной дифференциро*ванности народов, располагающихся на разных фазах развития, отправляет рефлек­сию идеала совершенного общества в неизменно утопической редакции, строя утопию бегства для аутсайдеров и утопию дерзания для лидеров ис­тории В чем же оправдание сего некритического утопизма?

Финалтм Схема "конца истории" развертывается в двух вариантах — пессимистическом и оптимистическом. Первый — зсхатолш ическая модель светопреставления, получает проработку в социальном, экзистен­циальном, религиозном катастрофизме Второй — хилиастнческое направ­ление, представляет качественную спекуляцию конкретных воплощений

идеальных состояний общественной жизни. И то и другое — элемент не­критической культуры, произрастающей на почве нехватки фантазии, из­лишней драматизации и гиперболизации наличных эпизодов истории. Фи-налистские мотивы приобретают мессианское звучание, обслуживая то стандартно мистическую теистическую картину мира (иудейская, христи­анская, зороасгрийская догматика), то нестандартно мистические квазитеи­стические историософские построения/Платон, Гегель, Фурье, В. Соловь­ев. Бердяев, Ясперс. Фукуяма). Смысловое завершение исторического дви­жения неизменно видится и некотором идеальном или реально достигну­том состоянии, взятом со знаком "минус" — грехопадение, конец мира, страшный суд (новозаветные писания от послания Павла к коринфянам до откровения Иоанна Богослова, Августин), или со знаком "плюс" — идеаль­ное государство (Платон), конституционная монархия (Гегель), гармониче­ское общество (Фурье), либеральная рыночная демократия (Фукуяма), По­борникам финализма вселенской истории уместно адресовать такие аргу­менты.

I. Неприемлема подпочва эсхатологизма, опирающаяся на две посыл­ки:

а) мысль о прошлом как пережитке, требующем радикального преодо­ления. Прошлое — подвижный я непременный компонент динамического временного ряда, участвующий в созидании будущего. Отречение от него, нарушая органичную связь эпох, разрушает плодоносный культурный слой, цивилизационные накопления, развязывает руки самым темным си­лам, склонным к самому худшему социальному произволу;

б) мысль о настоящем как вегетативной среде идеалов. Догматиче­ское конструирование совершенных стадий, претендующее на подытожи­вание результатов исюрии, — лучшей признак не истинности, а узколобо* сти историософии. Смысл истории не в ее завершении, а в ее продлении -* полжжрошюм, осмысленном переживании каждого мгновения проживаем мою бьпия

3, Сомнительна перспектива рационального сониотворчества, созна-

тельно - последовательно преодолевающего предшествующие греховные этапы.

Человек существо самосознающее, рефлексивное. Проявление его бытия обоснованно толкуется им как реализация собственной участи. Су­ществование человека потому, в отличие от иных обитателей животного царства, для него — проблема, инициирующая страхи, тревоги, отчаяния (в том числе от самоугрозы, самонепонимания), но и веру, надежду, любовь, обретение: Никакого фатального проклятия на человеческом роде нет. Проблематизация мира не заслоняет утверждения в мире. Категория греха — персональная. Насколько человек греховен решается индивидуально. Индивидуально же выбирается стезя, приближающая или удаляющая от грехопадения.

Наконец, порочно представление рационально-совершенного устрое­ния истории по доктринальным рецептам. Внутреннее формирование дей­ствительности есть духовное творчество. Внешнее формирование действи­тельности есть политика. Но формирование не по доктринальным, а социо-техническим канонам в соответствии с балансом интересов.

3. Умозрительно допущение априорного предназначения неких поли-тохорологических структур, якобы обслуживающих высшие мировые цели. Русская идея есть идея цветущей культуры и могущественного царства, а не терминальная идея отрешенного царства Божия.

4. Концептуально не проработано состояние "конца" как предельной полосы развития. Полнокровное историческое бытие всегда богаче его доктринальных финализаций — лишенных источников питания "царства Дула" (Бердяев), "сферы сверхжизни" (Тейяр де Шарден), "общечеловече­ских государств" (Кожев). Соотношение "цели" и "движения" в жизни -— на стороне последнего.

Цик.1шм. Наивно жестко связывать цикли'ш с отрицанием историче­ски прогрессивного развития. Такая линия представительна, но не глубока в трактовке законов смены социальных состояний. Буквально циклизм оз­начает признание чередуемости и равнодостоГшости восходящих и hhcjo-

дящих ветвей общественной динамики, где в одном случае циклы (круги, иные модельные формы) не коммуницируют — квантование истории, в другом — коммуницируют, не выказывая тем не менее своей прозрачьо-сти.

Помимо природных циклов, отчасти объясняющих пертурбации со­циума (переселение народов, изменение численности населения, динамика уровня жизни вследствие климатических трансформаций — засухи, навод­нения, похолодания и т.д. — к этим объективным факторам могут быть привязаны состояния духа народа, лассионарность), обнаружена сугубо общественная ритмика.

Н. Кондратьев выделил специфические К - циклы (45-60 лет) — длинноволновые колебания, свидетельствующие о последовательном вы­теснении доминирующих укладов; на смену одному доминирующему тех­нологическому укладу идет другой, становящийся доминирующим. В че­редованиях укладов (ядер саморазвития) обусловливающих рост эффек­тивности воспроизводства общественной жизни, заключается существо экономической макроэволюции.

В общем случае устойчивые тенденции циклических колебаний объ­ясняются ритмикой "технологических инноваций", "технике - экономиче­ских парадигм", "технологических укладов", инициирующих обновления офаслевых структур. Ритмика эта целесообразна; в идеале обновление протекает плавно, образование новых отраслей чередуется с максимальной диффузией нового технологического уклада — без скачков, перепрыгива-ний через циклы преобразования отраслевых структур. Именно такой вари­ант избрала Япония, отказавшаяся oi фронтальных и избравшая путь ло­кальных (отдельные фирмы, корпорации) прорывов в экономике. Данная тактика позволила сгладить наслаивание технологических циклов, обеспе­чивая их Наибольшую самоотдачу в естественном завершении, угасании. Ставка делалась на структурную перестройку за счет не только развития авангардных производств, но и обновления традиционных. У нас, к несча­стью, пока не так: технологические преобразования в отраслях-лидерах не

сопровождаются технологическим обновлением традиционного фонда, что усугубляет его деградацию.

Не претендуя на полноту и суммируя то, что кажется справедливым, автор отмечает следующее. Нет развития без воспроизведения, нет эволю­ции без реставрации, нет историзма без циклизма. Глубокий циклизм по-

' ^ '

коится на знании, что в череде исторических форм сохраняется, что отсева­ется.

Прогрессизм как схема неограниченного наращивания благосостояния перед опасностью глобального оскудения, необходимости самоограниче­ния, контрацепции, перехода на нулевой или даже отрицательный рост вы­глядит утопически. Финализм как формула реального конца истории, из-за нехватки воображения своих адептов лишающая человечество шанса дос­тойной жизни, выглядит мистически. Циклизм не в элементарной своей ре­дакции (дискретизации истории) — перспективная поисковая программа: посредством выделения инвариантов (экзистенциальных констант), того неизменного, что воспроизводится в порядке вершения жизни, обеспечива­ет преемственное развитие, поставляет адекватное изображение подлинно­го тока истории.

Степень разработанности проблемы. Изучение динамики современ­ного социума составляет важное и ответственное направление разработче-ской активности социальных философов, политологов, социологов, эконо­мистов. О том, насколько сложна, объемна тематическая сфера свидетель­ствует характер изысканий, массив публикаций, выражающий ценные идеи, стратегию, тактику анализа. Структурные, генетические, функцио­нальные срезы проблемы модернизации тщательно и плодотворно обсуж­даются специалистами, представителями фундаментальной науки, полити­ками - практиками. Достаточно сослаться на конференцию ООН по окру­жающей среде и развитию в Рио-де-Жанейро (1992г.) На различных аспек­тах темы социальной модернизации сосредотачивалась деятельность А.П. Бутенко, К.С. Гаджиева, А.М Ковалева, В.В. Ильина, М. Вебера, Р.Арона, 3. Бжезинского и др. Экологические стороны обсуждаемой многое-торой-

ней проблемы освещались В.А. Коптюгом, Э.В. Гирусовым, Ф.И. Гирен-ком, А.Н. Кочергиным, представителями Римского клуба (А. Печчеи, Д. и Д. Медоуз, Дж. Форрестер и др.), глубинными экологами, адептами "тео­логии процесса" (Дж Кобб, Дж. Гриффин, Г. Огден, Л. Форд, Дж. Браун) и др. Однако отдельные моменты вопроса проанализированы не одинаково глубоко и не в равной мере. Весьма недостаточно изучены национальные и региональные экологические особенности в их влиянии на социальную мо­дернизацию. Между тем, без ясного понимания специфики и возможностей конкретных страновых единиц, субъектов политического процесса в подоб­ной модернизации точной, непредвзятой картины общественных измене­ний не составить. Главное и построении такой картины — уяснить страно-вый механизм переработки общих форм в особенные. Для этого необ­ходимо единство синхронических и диахронических рассмотрении, ин­тегрирующих представления специалистов в комплексную модель взаимо­обусловливания интернационального и национального. Пока это естест;-венное требование, к сожалению, весьма далеко от практического во­площения.

Цель и задачи исследования. Цель работы состоит в том, чтобы на основе прослеживания тенденций в развитии подвергающихся модерни­зации социальных организмов вычленить особенности утверждения в них экологической культуры

Реализации данной цели способствовало решение взаимосвязанных задач:

— выявить базисные основания страновых модернизаций;

— показать значение общецивилизационных экологических импера­тивов, регучирующих динамику социума;

— спроецировать универсальные принципы социальной модерниза­ции на наличные российские реалии

Методологические н тсорешческне основания исследования. Учи­тывая исходно комплексный, динамический статус социальной материи, методологический остов поиска составили принципы единства историче-

ского и логического, абстрактного и конкретного, всестороннее. i, объек­тивности, реалистичности рассмотрения, целостности. В ходе работы автор опирался на достижения крупнейших представителей философской, социо­логической, политологической мысли, использовал труды отечественных и зарубежных ученых (особенно В.В.Ильина, А.С.Ахиезера, Э.В.Гирусова, А.С.Панарина).

Научная новизна диссертационного исследования заключается в следующих основных результатах:

1. Выявлено, что базовым основанием страновых модернизаций слу­жит накопление гарантированности и эффективности в эволюционных об­щечеловеческих циклах, жизнь задана естественной рамой жизни (разделе­ние труда, обмен деятельностью, формы собственности, рекреация и т.д ) плюс организацией. Естественная рама жизни удовлетворяет правилам циклов. Организация проявляется как корректирующий, упорядочиваю­щий, регулирующий фактор, блокирующий стагнацию,' дисфункцию, дис­пропорцию, деградацию. При осмотрительном обсчете деятельности орга­низация не подрывает, а оптимизирует динамику естественной рамы жиз­ни.

2. Показано, что в социальной модернизации возрастает значимость экологического аспекта, который реализуется через требование соот­ветствующей экспертизы преобразовательных проектов (рефлексия целей, степени оправданности, согласованности с фрагментами биосферы).

3. Продемонстрировано, что в ходе отечественной модернизации ор­ганизация нередко вела к ослаблению, подрыву национальной мощи. При­чина —- авангардизм, радикальность в революционных вмешательствах, нарушении естественных исторических изменений со встроенными в них жизненными циклами. В результате модернизацией ных перетрясок волны циклов на выходе завершения, налагаясь друг на друга, взаимно ней­трализуются, усиливая диспропорции, снижая державную витальность, приближая кризис. Отсюда следствия:

а) порочность революций, как социальных технологий — некогерент-

ные воздействия на социум нарушают распространение длинных волн, подрывая отношения собственности, прерывая воспроизводство жизни, от­рицая ценности, устои;

б) ускорение и торможение развития обу^ товлены синхронизацией а десинхронизацией цикловых процессов в массовом распространении тех­нологических и социальных укладов.

Практическая значимость работы. Материалы исследования мо­гут служить базой для выработки сознательно взвешенной, сбалансирован­ной позиции относительно форм и норм взаимодействия человека и приро­ды в эпоху НТР. Основные выводы и ряд положений диссертации включе­ны в учебные курсы, читаемые автором в Ml ТУ им. Н.Э. Ьаумана. Они могут быть использованы при подготовке научно-методических пособий и учебных программ по курсам философии, политологии и социологии.

Апробация работы. Диссертация была обсуждена на заседании ка­федры философии МГТУ им. Н.Э. Баумана и рекомендована к защите. Ос­новные результаты, полученные в ходе исследования, докладывались на теоретических конференциях, семинарах, "круглых столах". Положенная в основу поиска методология применялась при подготовке учебных пособий "Философия в системе культуры", вышедших в свет в 1997 - 1998 гг.

Структура диссертации. Работа состоит из введения, двух глав, трех параграфов, заключения и библиографии. , - и •

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы, раскрывается сте­пень ее разработанности, определяется цель и задачи исследования, фор­мулируются основные результаты.

В первой главе "Методологические основания модернизации" дается обзор исследовательских подходов, традиций понимания социальной мо­дернизации, выявляются общие тенденций ее проведения. На основе про-д'еланного анализа автор предлагает сбалансированный вариант толкования "социальной модернизации.

Как показано, в XX столетии человек с особенной остротой осознал себя и мир как развивающееся многообразное целое. Переход к глобально­му видению сообщества, стремлению к планетарному единству обнаружи­ли громадную степень неадекватности в познании возрастающих масшта­бов взаимодействия общества и природы. Общий вывод неутешителен — в конце столетия человек оказался не вполне готов к ускорению темпов из­менения, трансформации социальных систем.

Теории модернизации возникли после второй мировой войны как по­пытка осовременивания "отставших" европейских стран, потерпевших по­ражение во второй мировой войне, зависимых, полузависимых, ос­вободившихся стран Азии, Африки и Латинской Америки. Первоначально задуманные с конкретной целью: дать ответ на запрос "отстающих" стран в практических рекомендациях для совершенствования, теории модерниза­ции превратились в инструмент преобразования процессов современного общества.

Путь прогресса сопряжен с модернизацией в широком смысле слова. Вслед за И. Валлерстейном подразделим страны мирового сообщества на ассоциации: центр — периферия — полупериферия. В первую группу вхо­дят государства, добивающиеся высокой степени согласованности преоб­разований структурных компонентов обновляемой жизни. Вторую группу образуют государства, разбалансирующие основные жизненные циклы в обновлении фондов. Третья группа — государства с достаточной жизне­стойкостью, отстающие, однако, от стран первой группы по скорости ин­новаций, использованию системных эволюционных эффектов. Полупери­ферия может перемещаться как в сторону центра, так и. периферии.

Обобщенным показателем периферии является монопрофильност,, -сырьевой, экстенсивный, колониальный тип производства, ресурсоза-тратность технологий, узкий внутренний рынок, низкая покупательная способность населения, высокий удельный вес ручного труда, трудоемкая структура создания материальных благ. Страны периферии — аутсайдеры, стенобионты. Интегральными признаками центра оказываются индустриа- *

12

лнэм, высокая энерговооруженность хозяйства, широкий внутренний ры­нок, выи;кая покупательная способность населения, ресурсосберегающие техноло! ,и, высокие темпы обновления отраслевой структуры производст­ва, низю'Й удельный вес ручного труда, капиталоемкость деятельности. Страны центра — лидеры, эврибионты. Коренное отличие стран-эврибяоь toe от стран-стенобионтов — повышенная державная витальность как результат гибкости фертильных пластов воспроизводственного конту­ра, наличия резервных мощностей, оперативно адаптирующих производст­во к новым реалиям, достигающих снятия дисфункций и диспропорций.

Особенностью полупериферий выступает сочетание страновых при­знаков государств - центров и государств - периферий. В случае России, подпадающей под статус полупериферии, желательная страновая динамика в сторону центра детерминируется: плавным обновлением отраслевой структуры с переходом на ресурсосберегающие технологии; диверсифика­цией, демонополизацией собственности; индустриализацией легкой и пи­щевой промышленности; прорывом в машиностроении, способном удовле­творить потребности в обновлении базы иных отраслей; протекционизмом относительно отечественого сельского хозяйства; интенсификацией това­рообмена с селом

Во второй главе "Экологический аспект социальной модернизации" выявляются экологические императивы, регулирующие динамику социума, раскрывается значение, роль экологической культуры как фактора модер­низации социальных организмов.

В первом параграфе "Модернизация и экология: уроки истории" ав­тор показывает, что экологические проблемы возникли как закономерный резулыат развитая человеческого сообщества в условиях всеубыст-ряющейся модернизации. Некоторые успехи по изменению ситуации, осуществлению контроля за происходящим породили иллюзии в сверхмо­гуществе человеческой деятельности, технических решений. Вместе с тем, становится все более очевидным, что усилия человека по предотвращению или коррекции природных катаклизмов не могут выступать гарантией ус-

пешного решения экологической проблемы. ^п

В.И. Вернадский ставил вопрос о смене вектора общественного разви­тия в сторону приоритета сохранения биосферы, становления ее качествен­но нового состояния как результата успешного комплексного эколого-экономического и духовного развития по пути ноосферогенеэа.

Человечество ищет способы выхода из глобальных кризисных си-' туаций посредством выявления новых способов управления социально-" экономическими процессами, использования технических н технологичес­ких решений, экологизации научно-исследовательского поиска, пере-

•i стройки мышления людей в направлении понимания того, что процессы

изменения природы человеком и собственно природные процессы слива­ются в один процесс — изменения социоприродной тотальности. Так эти новые тенденции и новые стратегии жизнедеятельности закладывают осно­вы нового типа цивилизационного прогресса.

Во втором параграфе "Социальная составляющая экологических из­менений в процессе модернизации" речь идет о тенденциях развития взаи­моотношений человеческой деятельности и природных процессов.

Автор анализирует концепции отношения "человек — общество — природа", имеющиеся в истории развития цивилизации. Первая базируется на представлениях о полной зависимости человека от естественной среды обитания; вторая исходит из трактовки человека как "венца творения", его доминирующей роли в системе природных связей; третья рассматри­вает человека и природу как две силы, действующие и сосуществующие а единстве. Если первых двух концепций придерживались на Западе, то тре­тья связывалась с восточной мировоззренческой системой.

С точки зрения автора, XX век дает возможность перехода k ноо-сферному творчеству, возрастающей тенденции к сплочению н единению людей, но, в тоже время, нарастают деструктивные силы. Человек несеч в себе идеал высшего, духовного, и в то же самое время является в своих проявлениях далеко не совершенным существом. Эволюция словно пошла на риск, породив разум, как орудие развития. С появлением человека воз-

14

никает опасность родового самоубийства человечества, а вместе с ним и жизни вообще. Вытесняя тенденции экспансии, покорения, подчинения, человек приобретает понимание соучастия, встроенности а мир, ответст­венности за судьбу природы. Механицизму, социальной инженерии долж­на быть противопоставлена гуманитарно объемная программа созидания жизни.

В третьем параграфе " Российская модернизация и ее экологический аспект" исследуется проблема цивилизационной принадлежности россии. Всякая цивилизация — сознательный порядок — складывается, поддержи­вается в истории программами воспроизводства. Вычленение существа программ позволяет дифференцировать природу цивилизаций. В традици­онной цивилизации превалирует охранительная доминанта, сфокусирован­ная на сакральном (власть, бог); преодоление традиционности связывается с гуманитарным поворотом в культуре, позволяющим человеку принять на себя ряд условий: личностное самоутверждение на базе индивидуального, человеческое как метафизический устой, неканоническая нравственность, свобода выбора. Опыт ценностного оправдания глубины, самодостаточно­сти человеческого, личностного эмансипируя его от сакрального, абсо­лютного, породил инновацию. Рычаг инновационное™ — модернизацион-ность, воплощаемая в череде стадий наращивания индустриальности (ма­териальное воспроизводство), светской гражданственности (социальное воспроизводство), экзистенциальной реализуемости (персональное воспро­изводство) в совокупном жизневоспроизводстве, до недавних пор выступа­ла индикатором цивилшационного прогресса. Между тем выяснилось: мо-дернизационная программа пролонгации цивилизации несостоятельна, ту-пикова.

Показатели вырожденности индустриальной цивилизации - ее дости­жения в лице антропогенного Молоха, разрушающего среду обитания че­ловека. Своекорыстный индустриализм и консьюмеризм рубят корень, пи­тающий цивилизацию — биосферу, технологическое воздействие на кото­рую уже в 2 раза превысило допустимую норму.

Сказанное обостряет проблематику локальных цивилизаций, укло-

няющихся от магистралей общечеловеческого движения. Применительно к пониманию цивилизационного статуса России намечаются линии: '

1. Россия вышла из традиционной цивилизации, но не вошла в инно­вационную. Причина — отсутствие метафизического, нравственного оп­равдания модернизации. Россия квалифицируется как несамостоятельная цивилизация, пребывающая на перепутьи инновационного Запада и тради­ционного Востока и дрейфующая в зависимости от обстоятельств (вмеша­тельства государства) то в одну, то в другую сторону.

.?. Россия цивилизационно — не Европа, включаясь в последнюю географиче­ски. Это представляет объект озабоченности, учитывая высокую цивидиза-ционную консолидированность Европы в границах продвинутого ком-

* фортного образа жизни. Поскольку он расценивается стандартом сущест­вования, ставится задача соответственного устройства России в согласии, сопряжении с законами, устоями Запада. Это — типичный проект вестерна, обанкротившийся в нынешней деформационной эпопеи России,

I. Россия не цивилизация, а становящееся образование, желанная модель мира в будущем. Европа акцентирует "цивилизацию", Россия — "культу­ру". Тело Запада, душа России, прагматизм и духовность — магистраль бу­дущего.

Ни одна из охарактеризованных линий не выглядит адекватной. Первая — ввиду соображений фактуальных: ни Запад, ни Восток как ареалы циви­лизации однородностью, единством не отличаются. Россия же в истории выработала оригинальный цивилизационный типаж, удаляющий и при-

^ ближаюший ее одновременно и к Западу и к Востоку, Сопоставимая с За­падом по индустриальное™, Россия отстает от него институционально; со­поставимая с Востоком институционально, она обгоняет его индус гриаль-но. Вторая — ввиду соображений практических: откровенная, бе.юглядная вестернизация для российских реалий исконно означает насилие, депопу­ляцию, кризис. Третья — ввиду нереалистичности. Россия — культурная ветвь Запада — мотив заманчивый, сколь я известный. Сближение запад­ного с российским с фронтальной его духовной редактурой носит волевой и метафизической характер.

16 Между тем от особой цившшзационной (не мессианской) роли Россия

отказаться нельзя. Непреходящее значение России для мирового опыта в созидашт сильной государственности, обеспечивающей гражданский мир, гарантии выхода в историю народам^ сосредоточенным на просторах Евразии. Это — модус бытия России, осуществляющей цивилизационную миссию поддержанием единства цельности субконтинента.

Экологически - несбалансированный технократизм в отношениях с природой, преобладающий в нашей стране, следует демпфировать за счет повышения качества природной среды (санация производства, обсчет экологической состоятельности проектов и т.д.), а также увеличения расходов на экологию. Так, в развитых странах на экологию тратится около 6 % бюджета, в нашей стране около 0,2 %.

Цель модернизации в этой связи — отказ от рационализма, тех-нократиэма в переход к гуманистически экологизированному обществу.

В заключении подводятся итоги проведенного исследования, формулируются обобщающие выводы.

По теме диссертации автором опубликованы следующие работы:

1. Власов С.А- Специфика философского анализа общественного развития // Тезисы докладов 37 научно - технической конференции проф -преп. состава, аспирантов и науч.сотрудников. — М. :Изд - во МГУП, 1991. - С.146-149.

2. Власов С.А. Объективные и субъективные факторы глобальных процессов // Ильенковские чтения 18-19 февраля 1997г.; Тезисы выступлений. — М.: Изд - во МГУП "Мир книги", 1997. — С.126 - 127.

3. Власов С.А. Философские основания глобальных проблем // Философия в системе духовной культуры на рубеже ХХЗ века: Тезисы докладов и выступлений Междунар. науч. конференции. Курск, 20-21 мая 1997г.-Курск: Изд-воКГПУ, 1997.— С.18- 19

4. Власов С.А. Механизмы реализации глобальных процессов // Актуальные проблемы социальной философии. Тезисы XI-й Ежегодной научно-практическое конференции Кафедры философии РАН 2-3 февраля 1998г. — М.. Изд - во ИФ РАН, 1998. — С 268 - 270______________